Category: литература

Моn_Парнас

Приветствую тебя, читатель!

Добро пожаловать на страницы моего Живого Журнала!

Здесь вы найдёте вольные писательские фантазии, наблюдения и размышления Автора по "вечным вопросам" литературы, истории, эстетики, философии - разной степени зрелости и общечеловеческой значимости. А также, как ни странно, постоянно обновляемую подборку актуальных новостей бильярдного мира, поскольку данный Журнал призван также восполнить недостаток свободных источников информации в русскоязычной бильярдной журналистике.

Для лучшего ориентирования в этой "лавке запрещённых фруктов-идей" предлагаю пользоваться следующими тэгами:

В рубриках бильярд и снукер собраны собственные аналитические материалы, репортажи, статьи и переводы Автора, касающиеся развития и популяризации профессионального бильярда. В бильярдные клубы попали те заведения, которые умеющему держать кий в руках следует посетить или НЕ посетить по каким-либо причинам.

Литература объединяет как представляемые на "самый гуманный в мире" читательский суд свежие произведения, так и те, что стали знаковыми в уже достаточно длинной писательской карьере Автора и не раз подверглись нападкам критиков разного пола, возраста и профессиональной компетенции.

Многочисленные поездки по стране и периодические туристические вылазки за её пределы объединены в теме путешествия. К ней же относятся произведения любимого Автором жанра путевых заметок. В частности, начальные главы "Архангельского дневника".

Проект Особенности национального сервиса задуман как обширный и постоянно пополняемый свод критических замечаний относительно эстетических оснований социальной действительности. Приглашаю комментировать его с беспощадностью к текущему моменту и должной степенью уважения к Прекрасному.

Наконец, стихи и личное являются наиболее точной зеркальной проекцией авторского Я в пространстве и времени, хотя, тем не менее, любые прямые совпадения и грубые, увиливающие от законов художественной условности, толкования описанных события являются заведомо ошибочными и незаконными.

Получение удовольствия от художественного качества написанных текстов заранее гарантируется.
Вознаграждение Автору за его литературные труды остаётся на усмотрение поклонников, но в любое время дня и ночи принимается на кошелёк Яндекс.Денег: 41001463528328 или Webmoney: R338616850103, Z428480818771



С искренней симпатией и уважением к своим читателям,
Кирилл Румянцев


Моn_Парнас

Обсуждение подборки стихов "Со-дрогание" в Литинституте. Часть 1. PRO et CONTRA

Рецензия Ольги Аникинойolgabelle







Ке фер? Фер-то ке?
Н. Тэффи

Как всегда, не за себя, а за человека​ обидно!
К. Румянцев




Здравствуйте, знакомьтесь. Перед вами современный Мизантроп. Адресат и респондент других Мизанторпов. Не мольеровский, не ибсеновский, не байронический. Наш, родной, знакомый до боли. Человек- «​знак, ты сорняк на плантациях языка, Бурный выплеск наркотика слов в вену», «Последний самый Лель, мираж метафор...». Ещё одно зеркало нашего века.

Нужно отметить, что к оценке подборки Кирилла я подошла с точки зрения уровня самой что ни на есть высокой планки. Во многом это предопределено знанием подходов Кирилла к поэзии и будучи знакомой с его рецензиями. Но, в большей степени, такой подход продиктован самим уровнем текстов. Чередование ярких образов, беспокойный ум, горячее сердце, мастерство – всё это я вижу и всему этому несказанно радуюсь. Однако некоторые стилистические особенности автора вызывают меня, как искушенного читателя, на диалог.

Collapse )
В целом же, несмотря на шероховатости, я смело могу сказать, что мы имеем дело с поэтом – поэтом, обещающим быть ярким и неординарным явлением. А значит, для русской литературы ещё не всё потеряно.

Рецензия Константина Уткина

Удивительный у нас семинар, в самом деле. С одной стороны - подборки чуть ли не по четыре строчки, с другой вдруг появляется Кирилл Румянцев - и вываливает на бедного, совсем отвыкшего семинариста всё изобилие своего, так сказать, внутреннего мира.

Этот мир весьма обширен, но производит впечатление некой неряшливости. Крайне тяжело понять, что хотел сказать автор - а автору не жаль сделать пятнадцать катренов ради всего одной последней строчки - оказывается, такое подробное перечисление спящих сущностей и существ всё ради неё одной.

Честно говоря, я бы лет на десять запретил Бродского. Особенно позднего Бродского. Особенно для прочтения молодым поэтам. Или так - докажи своё владение семантической плотностью, а потом уже шуруй в стиле позднего Бродского. Потом. Если захочешь.

То есть в стиле бесконечных длиннот, ажамбеманов, образов и метафор таких, что остаётся только чесать в затылке и думать - куда это занесло автора и меня, читателя, заносит?

Беда даже не в Бродском, а в том, что такое многословие и запутанность - вещь очень привлекательная и простая. Человек даёт волю своим мыслям, человек летит бейндевиндом по просторам русского языка и не собирается останавливаться. И ему это нравится, само собой. В итоге мы получаем длинную ленту, пёструю ленту, как у Конан Дойла, но ещё к тому же и липкую - и на этой липкости сознание барахтается, как прилипшая муха, и только жужжит.

И если автору не придёт в голову, что многословность, обильность и избыточность не есть бесспорное достоинство - боюсь, что присутствующий талант будет ими погребён.

Collapse )
Можно было бы разобрать каждый стих - но это невыполнимо, тем более что, думаю, найдутся желающие препарировать текст. Я не буду. Есть два отрывка, которые сделают честь любому автору - и это даёт определённую надежду на то, что автор таки обуздает своего литературного скакуна.
Моn_Парнас

Рецензия на подборку стихотворений Алины Костюченко "Дом"

Сочетающая лирические стихи и переводы подборка произведений Алины Костюченко особенно запомнилась мне аккуратной работой автора со словом, поэтической строкой и мыслью. Автор легко впускает читателей в свою "творческую лабораторию", как говорят литературоведы. "И вечером сами собою/ напишутся несколько строк" - фраза, создающая особое поэтическое настроение, показывающая, что стихи являются для автора органичным способом познания мира, что можно только одобрить.

Данные произведения представляют собой хороший пример минимализма, который может быть ярким. "Дом" Алины наполнен живыми звуками, красками, он окружён зеленью или осенним пейзажным колоритом. Строчки звучат "торжественно и просто", будто и правда написаны на латыни, но есть в них настоящая теплота русской поэзии: "Ложки в чашках звенят" - изумительная дачная зарисовка. Или, например, ещё мне понравилось душевное описание переулков Москвы, Гнесинской школы на Сретенке в стихотворении "А может я жила в пятидесятых". Призыв к художнику: "Рисуй, пока в стране не слышно горя", с которым я вполне солидарен.

Собственная авторская позиция предполагает удивительную предметную статику. В этом смысле подборке подходит название "Дом", отражающее основательность, прочность, точность художественных приёмов и красоты "застывшей музыки" как называют архитектуру. Возможно, "Дому" всё-таки не хватает завершённости, иначе бы не звучала важная для автора тема ученичества. Одно из стихотворений Алина даже называет "работой над ошибками", очевидно, стихотворение было доделано или переделано. На мой взгляд, работа выполнена хорошо, грань между реальной Москвой и Парижем, существующим в воображении и памяти показана отчётливо.

Есть при этом и отлично освоенные автором приёмы, например, умелое использование оксюморонов "разноголосьем слитным инструментов", "просторном маленьком подвале". Они практически незаметны и не вызывают когнитивного диссонанса у читателя. Правда, "просторный маленький подвал" всё-таки вызвал у меня ассоциацию с подвалами Лубянки, но "пятидесятые" - не "тридцатые", вполне можно его воспринять позитивно, например, сравнив с подвальчиком Мастера.

В подборке меня особенно поразила постоянная подмена времени водой, автор находится в тяжёлых отношениях со временем. Вот идёт перечисление "а может, я жила…" в пятидесятых, шестидесятых// Москва сталинско-хрущёвской застройки. Речь не столько о конкретном времени и эпохе, сколько о прохождении сквозь/ через исторические эпохи, о текучести времени, возможно, это помогает и работе с переводами произведений авторов разных стран и эпох. Из переводов хотел бы отметить "Из цикла Люси" Уильяма Уордсворта, по-моему, дух произведения был схвачен верно, как и песенный, живой ритм.

Мне показалось, что при написании самостоятельных произведений автор слишком увлекается наивным подражанием популярным произведениям и авторам, используя его там, где уже не нужно. Например, при чтении стихотворения "Алеся" рецензент не мог избавиться от стойкого ощущения его вторичности, поскольку уже есть одноимённая песня, где тоже используется рифма "Алеся-поднебесье". Я считаю это произведение слабым и лишним в подборке, хотя и не противоречащим мировоззренческой позиции автора в том, что касается любви к природе.

Итак, добиться любопытного "слитного разноголосия" автору удалось, с удовольствием ознакомлюсь с его последующими экспериментами. При этом не скрою, основательно испорченному своим веком критику иногда хотелось, чтобы эти стихи вырвались, наконец, за привычный круг освоенных тем. (Ведь автор иногда может позволить себе озорство. Например, вполне милое посвящение Антоше). Это не умалило бы их достоинств, а повысило бы интерес для читателя. Вопрос только в том, хочет ли сам автор встать на грань противоречий?
Моn_Парнас

Рецензия на "очень маленькую книжку стихотворений" Евгении Ланцберг "Письмо отсюда"

Не смутившись дерзким названием, открыл "Письмо отсюда" с классическими рифмованными столбиками, и сразу обратил внимание на то, что это суть есть одно, подшитое, пронумерованное, письменное огромное, белое, длинное, не обошедшееся без влияния Бродского и Набокова, долгое осознание общего чувства себя и одиночия, содержащее в себе искреннюю надежду его преодолеть. Принявшись за рецензию, успел заметить, что плотность смыслов здесь может быстро прикончить всякую жажду критиковать, поэтому оставалось только восхищаться и восторгаться, успевая вылавливать редких "блох" художественных неточностей.

Составление посланий в форме стихов - хорошо известная страсть многих, причисляющих себя к пиитам. Основной нерв книги "Письмо отсюда" - обращение к миру через слово. Находящийся в условиях изоляции, предпосланной судьбой, автор пишет письма друзьям, рассказывает о местных красотах, экзотических пейзажах и городском ландшафта окружающего мира, в познании которого решающую роль играет сила его - авторского - воображения. Герметичность подборки, впрочем, имеет вполне разумные пределы. Заметно, что автор приберегает "перо гусиное" для самых искренних строчек, книжный, бумажный мир ему кажется роднее. Очевидный для него ход - намечтать гостиницу, чтобы принимать писателей. "Снова вечер зажат меж домов, и на Пятницкой крутят". Мне понравилось то, что город передан подробно, красочно, зримо, автор заставляет нас полюбить каждую улочку во время многочисленных прогулок, хоть и называет город "индустрией печали".

Строчки этих стихотворений подкупают тем, что стремятся стать своими для читателя. Практически половина стихотворений посвящена кому-то. (М.Ф., П., С.П., Маше Ивановой, М.Б., Дому номер 6 в Потаповском переулке, Саше и моей жизни, В.Набокову, В.Бережкову, М.Ф., В.Г.) Впрочем, только пытаешься увидеть в этом систему, и тут же попадаются стихотворения, в которых нет посвящений. Если представить эту книгу как книгу писем, вероятно, дать адрес каждой работе было бы интересно. Настоящие письма, конверт внутренней формы, интригующее содержание. Присутствуют марки и штампы. Стоит пожелать, чтобы читателей у неё оказалось не меньше, чем количество посвящённых конкретным лицам произведений.

Явными и очевидными являются отсылки к Иосифу Броскому и Владимиру Набокову, которых можно назвать главными поэтическими адресатами. Вот катрен, воспринимающийся как заимствованный у Иосифа Броского:

Настоящая родина — это когда в плацкарте
плотность воздуха убивает возможность мыслить.
Через войлочные поля, не означенные на карте,
баба воду несет на рассохшемся коромысле.


А "Засушенная бабочка письма" - это очевидный набоковский символ. Отметим, что автором подобран модный, интересный, современный, уместный для решения поставленных поэтических задач арсенал средств художественной выразительности. Что отличает стиль Евгении Ланцберг и позволяет выйти за рамки простого эпигонства и подражания? Вероятно, вызов и умение обрывать разговор. Шло бы ты, письмо, как говорится, отсюда. Название - отличная пародия на фирменное хамство "Почты России". "Здравствуй, и больше ни слова…" - сразу затыкают рот фирменным способом. Возможно, какие-то слова бы и появились. От молчания только и можно ждать, что появления слов. Раздражение? Да, иногда чувствуется в таком случае, но и это и отличный способ пробрать читателя.

"Письмо отсюда" вам может напомнить и учебник по географии, где вполне реальные Анапа, Москва соседствуют с историческим Ленинградом и Понтом Эвксинским (Чёрным морем) и воображаемой Фиальтой. Она может выдать себя и за кулинарную книгу о здоровой и вредной пище с авторскими рецептами блюд от приготовленного в советской столовке цыплёнка табака, с корочкой высокой прожарки до пешеходного хруста, от больших креветок, напоминающих ушные раковины мальчишек (мечта каннибала), до запечёной утки, горошка на десерт, напитка - целительного отвара боярышника в гранённом стакане, позаимствованном у проводника в плацкартном вагоне. Кстати, в стихотворении ""О тебе ли грущу? Про тебя ли пишу?… Чудно пахнет боярышник" - автор удачно использует приём отвлечения, чтобы передать глубину и неоднозначность чувств, как раз тот случай, когда создать шедевр ему помогает искусство недоговаривать.

Евгении Ланцберг удаётся украсить свои произведения яркими, необычными образами, не утратив при этом внятности изложения и чистоты передачи эмоций. Несомненно, читающий её книгу получает удовольствие от самого процесса познания поэтического материала, даже если понимает не всё. В некоторых случаях особенно находчиво обыграна многозначность слов: "Крылья сдержанных бражников (бабочка/пьяница)", "Водосточные вены (кровеносные сосуды и столица Австрии), старого образца) При всём обилии удачно найденных ходов и приёмов, встречаются, на мой взгляд, достаточно спорные строчки. "Если небо не выпустит локон? Локон - солнечный луч. Мысль понятна, но как локон можно намеренно выпускать? Он может только сам выбиться…"

Самая спорная для меня строчка в книге, "Что завтра поезд, и что в Ленинграде ни бога нет, ни кладбища, увы?" Претендующее на оксюморон высказывание о городе, построенном на костях, пережившим блокаду, которая унесла множество жертв. Тем более, отсылке к войне есть в книге. Понятно, что в Ленинграде нет той атмосферы греческого кладбища, что есть на юге. Что это поэтические мечты о "сне навеки" и общении с Диониссом, но читатель, вероятно, может неправильно понять эту строчку.

Грустит на Нерли (храм) Покрова. Вряд ли уместно было бы разбивать название. Храм Покрова на Нерли. Кроме того, в столь ровной в плане выбранного способа стихосложения книге белые стихи и непонятный стих про белого мальчика смотрятся не совсем уместно. Кто этот мальчик? Зачем описано происшествие с пакетом, который унёс ветер. Плейер в руках свидетельствует о том, что ещё в девяностых было дело… Я бы эти стихи просто в "Письмо отсюда" не включал.

Мне понравилась это сложная, красивая, интересная, неоднозначная, не всегда понятная книга, которая не говорит с тобой прямыми смыслами и находится в активном поиске своего компетентого читателя. Обманчивая хрупкость и тонкость страниц "Письма отсюда" может быть опасной. Если ты сам имеешь несчастье быть поэтически одарённой личностью, то биться долго будешь с ней, ломая себе крылья.

Итак, сделав в плацкартном вагоне круг, автор возвращается к тому, с чего начал, кажется, к самой первой строчке письма, отредактировав последнюю. Завершает книгу и открывает её образ Родины - то пространство, в рамках которого осуществляются все перемещения и ротации. Всё находится в движении, хотя время там и застыло. Действующие лица - сразу две, три эпохи. Современность, советское коммунальное наследие, эхо войны. Путешествия поездами совершаются преимущественно по инерции в этом причудливо слепленном пространственно-временном континууме и вывод мы можем сделать такой: поэту обязательно нужна опора на побережье, на край моря, смешно, но памятник и изданные книги ему тоже нужны, чтобы его существование не превратилось в прозябание над пустым листом бумаги.
Моn_Парнас

МаленьКИЙ Старичок. Сказка-бонус.

Талисман МакДермотт:http://www.mcdermottcue.com/mascot.php
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Сказка о Лил Гае. МаленьКИЙ старичок

Давным-давно по Ирландии странствовал один старичок. Он скитался по деревням и фермам Ирландии в полном одиночестве. С годами этот старичок скопил самые невероятные истории из когда-либо рассказанных и самые сокровенные тайны из когда-либо разглашённых.Старичок был широко известен как МаленьКИЙ Старичок. Ибо, хотя он и был прозван«МаленьКИЙ», таинственных предвидений узнал немало. Ах, какие пророчества его посещали! 

Но часто встречные игнорировали его и высмеивали за пророчества. Это нисколько не обескураживало старичка, потому что изо дня в день он вставал после ночи очаровательных мечтаний, с сердцем,переполненным решимостью поделиться своими чудесными откровениями со всей Ирландией! 
Collapse )

http://vkontakte.ru/note3901548_10562629
Моn_Парнас

Звериные зрачки звёзд смотрели тревожно из лесных глубин...

После бурных лесных философских приключений, "посвятов", костров, Красноармейсков с их прекрасными таксистками и банкоматами, приездов путиных и медведевых, посетил, наконец-то, бежевые стены любимого универа. 
На семинаре по философии религии соблюдал строгий "нейтралитет" и писал стих (см.ниже), содержание же (мандукья-упанишада и т.п.) напомнило славные времена первого курса, когда я все эти сомнительные пряные индийские философско-религиозные мысли упоённо конспектировал, только-только вернувшись с "брезентовых полей"/полигонов. 
Лекцию по ФР и ИРФ записывал, прервавшись лишь на разбойный рейд за кофе в "Ашан" по холодному и депрессивному Ломоносовскому проспекту с его "ломовыми"-таджиками на ГАЗелях, рогатыми и тупомордыми, как черти, троллейбусами и зелёно-полосатыми автобусами... На ИРФ Бердяев был представлен Кувакиным как весьма "систематический" философ, чуть ли не гегельянской закваски, хотя я до этого воспринимал Бердяева весьма вольно и поэтично.
Collapse )

http://vkontakte.ru/note3901548_10167122
Моn_Парнас

НА ПРАВАХ КОНСПЕКТА. Анализ стихотворения Велимира Хлебникова «Кузнечик» (М.Ю.Стояновский)

Крылышкуя золотописьмом тончайших жил
кузнечик в кузов пуза уложил
прибрежных много трав и вер
пинь-пинь-пинь – тарарахнул зинзивер
О, лебедиво!
О, озари!

Стихотворение «Кузнечик» - манифест. В этих строчках весь Хлебников, кажется. В стихотворении находит отражение концепция Хлебникова – «Книга Жизни»: всё, что нас окружает, природа. Художник должен читать её! В «Книге Жизни» надо найти прекрасное, отразить в произведении, запечатлеть не только в фактах природы, но и антропоморфно – в языке. Задача художника – найти свежее слово, самовитое. Найти первичное содержание, вернуться к языковым проформам. Языковое содержание слова не случайно. Любой звук оформляет пространство, отношения между предметами, а значит звуковая морфема для художника – чрезвычайно важная вещь. Итак, художник должен причаститься «Книге жизни», должен зреть мир, зреть некие знаки. Должен в своём поэтическом языке эту жизнь отразить.. Движение читательского сознания происходит в разных плоскостях. Мир должен был понят и воспроизведён как живой объект.
<построчный разбор>:
«Крылышкуя золотописьмом тончайших жил», - картина микромира;
«кузнечик в кузов пуза уложил», - возрастает объём;
«прибрежных много трав и вер», - физический, географический горизонт расширяется;
«пинь-пин-пинь – тарарахнул зинзивер», - добавляется вертикальное измерение, цветовое наполнение.
«О, лебедиво! О, озари!», - антропоморфное измерение. Это человек, который всё созерцает, с человеком что-то происходит.
«крылышкуя» - неологизм. «крыло» + движение организма. Для хлебниковского сознания, безусловно, актуальная морфема «ушкуй» - свобода, свободное движение. «Ушкуйники» - прообраз казачьей вольницы. Ватаги новгородцев (выплеск пассионариев – М.Ю.:) Перед нами вольноживущий организм.
«золотописьмо» - Книга Жизни, буквы Книги Жизни. Мы созерцаем не просто движение насекомого, а существо, являющееся одновременно «Книгой Жизни». Связь-доминанта – кузов-пузо, связь существа с огромным миром, это существо является частью огромного мира. Такие парадоксы любили символисты… «Верх» и «низ» - одно. «плоть/кровь» - одно… Ещё с декадентских времён, это было проверенным способом создать метафизическую глубину.
«вер» - «вера» - камыш + духовная установка человека, существа. «пинь-пинь-пинь – тарарахнул зинзивер» - камышовый воробей/синица. Экспериментальный поиск рифмы. Характерно для начала XX века. Хороший поэт имел всегда записную книжку, где отражал свои «поиски». Рифмовать просто так было неинтересно. «вера – зинзивер – камыш» Вместе с тем, зинзнивер – иная, «враждебная» кузнечику жизнь.
«пинь-пинь-пинь» - не бредовая фраза. Та парадоксальная концепция «всё во всём» - единство противоположности, противоположность единств. Разнообразие, многоликость мира и его единство в этом.
«О, лебедиво! О, озари!» - здесь человек погружён в созерцание картины мира. Лебедь (сказочный материал) – прекрасное, живое для Хлебникова. Живое/прекрасное нам показано. «О, озари!» - от созерцания, от восхищения – к преображению. Человек не просто пассивно созерцает, он должен преобразиться. Ему открылась Книга Жизни. Сознание же человека отчуждённого от природы – элементарно. Это существо отпавшее, ограниченное. Существо цивилизации должно приобщиться к живой природе, стать частью живого целого. Перед нами картина мира, панорама. Созерцающий мир восхищён им, преображён. Дальше художник создаёт Книгу Мира. Это её воспроизведение и создание – это и есть творческий цикл.
Стихотворение «Кузнечик» как поэтический манифест Хлебникова – в какой мере это объективная данность или спекуляция Михаила Юрьевича Стояновского? <сам о себе:) - К.Р.> Есть тонкая, ускользающая грань между реконструкцией и интерпретацией смысла художественного произведения. При реконструкции вы должны опираться на регулярную и сильную аргументацию, чтобы выстроить «здание» произведения. При интерпретации важно оригинальничание, в свободных формах мысли обобщается, восполняется то, что «не восстановимо». Когда реконструкция проведена правильно, все допущения согласовываются с реальным поэтическим миром Хлебникова. Вспомним, «его проносят на слоновых» - картина мира в смещённом виде. Возврат к первичному пласту. Эффект кубика Рубика. Творчество Хлебникова предполагает интеллектуальный труд читателя. Мир в его произведениях динамичен, объёмен, он не раскрывается линейно. Всё это должно быть фиксировано через поэтические образы в динамике. На рубеже XIX-XX вв. произошла смена поэтики. От поэтики законченного, гармоничного, цельного образа художник переходит к поэтике образов незаконченных, становящихся, динамичных… Т.к. содержание этого мира – ускользающее, противоречивое. Это не то законченное целое, к которому стремились символисты…